БЛОГ ЯРИНИ ВОЛОДИМИРІВНИ ТАРАСЮК: перший web-сайт в Україні з вивчення ОПЕРАТИВНО-РОЗШУКОВОЇ ДІЯЛЬНОСТІ

основные стратегии и модели лжи и их связь со стрессом и барьерами, которые применяют причастные лица

Онлайн книга - Психология лжи и обмана. Как разоблачить лжеца | Автор книги - Евгений Спирицаhttp://loveread.ec/read_book.php?id=49050&p=19



1. Контрольный барьер заключается в стремлении не сообщать любую, даже мелкую информацию, каким-либо образом касающуюся проверяемого события; проявляется в контроле за собственной речью и невербальным поведением во время опроса и попытках нейтрализовать или исправить ранее произнесенное. Опрашиваемый вынужден контролировать все, что прямо или косвенно относится к утаиваемой информации и расследуемому событию.

В ситуации, когда информация о расследовании стала для лжеца неожиданностью и он не успел подготовиться, причастный пытается не выдать себя, что заставляет его контролировать себя и в речи, и в движениях, а это выглядит неконгруэнтно. Человек, контролирующий все системы организма, как бы «деревенеет». Эта поведенческая стратегия именуется нейтрализацией.

Иногда опрашиваемое лицо настолько не успело адаптироваться к ситуации, что единственной успешной стратегией для себя считает отказ от любого сотрудничества с верификатором. Испытуемый утверждает, что он непричастен, и больше ничего не говорит, на диалог не выходит. Такую модель мы называем отрицанием. Отрицание и нейтрализация – базовые поведенческие стратегии при неподготовленной лжи.

При угрозе прорыва смыслового или контрольного барьера испытуемый идет на полную нейтрализацию или полное отрицание своего участия в событии, перестает отвечать на вопросы верификатора. Это форма психологической защиты, в ходе которой возникает механизм, получивший название «установка на запирательство».

2. Смысловой/стратегический барьер заключается в избирательной невосприимчивости к некоторым стимулам, предъявляемым верификатором. Стратегиями, основанными на смысловом барьере, пользуются люди с сильной, стабильной нервной системой.

Причастный не уклоняется от ответа на вопросы, отвечает так, как будто вопросы ему абсолютно ясны и понятны, однако все его ответы частично или полностью не соответствуют содержанию вопроса. Собеседники как бы и в диалоге, но все время недопонимают друг друга, получается разговор автоответчика с автопилотом. Важно учитывать, что это касается только скрываемых субъектом обстоятельств. В итоге ни одна из тем не исключается из предмета обсуждения, но человек тонко распознает, что может относиться к нежелательной теме, а что – нет. Все попытки задавать проверочные вопросы «в лоб» изначально безрезультатны, более того, такая тактика верификатора закрепляет и повышает непроницаемость смыслового барьера.

Именно такие люди являются самыми сложными типами исследуемых для разоблачения. Они, как правило, обладают повышенным самоконтролем, быстро адаптируются к ситуации опросной беседы, не дают признательных показаний, предпочитая биться до конца.

Самой известной и самой трудной для распознавания лжи стратегией является легендирование, поскольку предполагается создание иной реальности, что позволяет избежать утечек или появления информации о наличии обмана, так как опирается на факты.

Еще одна из стратегий контролируемой лжи носит название «аппроксимация» (от латинского «приближение»). Под аппроксимацией в детекции лжи подразумевается такое поведение человека, при котором, исходя из изменяющегося контекста, причастный постепенно выдает в речи информацию, необходимую верификатору для принятия им решения о непричастности данного субъекта. Говоря иными словами, причастный создает легенду в процессе опросной беседы, наблюдая за поведением и действиями верификатора.

3. Тактический барьер заключается в использовании заранее заготовленных выражений, тирад, «светских и бытовых мудростей», не позволяющих верификатору подойти к скрываемой информации; проявляется в том, что опрашиваемое лицо не уклоняется от общения, а даже, наоборот, готово общаться с верификатором, но по поводу каких-либо порицаемых поступков имеет ряд заготовленных формул, направленных на забалтывание и смягчение или усиление чувств вины у верификатора за проведение исследования: «Нет человека, который бы не врал», «Все стремятся жить лучше», «Сейчас все выживают как могут» и т. д.

Творческо-фантазийные стратегии лжи свойственны людям с подвижной, быстрой нервной системой. Основной стратегией для них является забалтывание. Во время беседы они выдают большое число ненужной информации, не касающейся расследуемого события, говорят много, быстро, активно жестикулируют с одной целью – не подпустить верификатора к проверочной теме, однако при неожиданном задавании проверочных вопросов демонстрируют очень яркие признаки причастности.

И наконец, еще одна модель лжи, которая у П. Экмана называется «восторг надувательства», у нас получила название «стратегия Остапа», по имени виртуоза, блестяще ее использующего, – Остапа Бендера.

Ложь может иногда не только опираться на угрозу наказания или угрызения совести, но и быть вызовом и считаться в голове у опрашиваемого лица достижением. Эта стратегия привычна для людей психопатического и психопатологического типа. Эти личности, как правило, не испытывают стыда или угрызений совести. Стратегия восторга надувательства может быть разной интенсивности. Для ее успешной реализации нужны зрители, которые в этот момент демонстрируют интерес к тому, что делает обманщик: чем больше лжец видит, что его обман удается, тем искуснее и точнее он продолжает врать. Интенсивность проявления эмоции увеличивается. Восторг надувательства сопровождается чувством презрения к жертве обмана и может проявляться сильнее, если собеседник имеет репутацию человека, которого трудно обмануть. В таком случае лжец может совершить ошибку, так как при восторге надувательства очень сложно скрыть наслаждение собой в этой ситуации. Опытный верификатор всегда использует такой шанс.

Наиболее адаптивные причастные лица могут демонстрировать ряд стратегий лжи как последовательно, так и параллельно. Такую стратегию поведения мы называем комплексной.

Как правило, лжец не хочет, чтобы его разоблачили, и старается подобрать определенную стратегию и тактику поведения во время опросной беседы. Обычно эта стратегия выбирается лжецом непроизвольно, исходя из типа его нервной системы. Несмотря на то что лжец может успеть подготовиться к процедуре проверки, иногда ему приходится лгать спонтанно.

 


Основными формами обмана, как мы говорили выше, являются умолчание и искажение. Рассмотрим эти формы лжи и то, как они отражаются в речи человека. Умолчание – одна из самых простых и распространенных форм обмана. Тут лжец целенаправленно скрывает рентную информацию, но не сообщает ложную. Умолчание менее энергоемко и энергозатратно. При умолчании лжец может и не проявлять никаких маркеров лжи. Это связано также с тем, что умолчание еще и менее социально наказуемо. В таких случаях лжецы говорят: «Я не обманул, я просто не сказал!» Но, с моей точки зрения, это все равно ложь, поскольку есть причина лжи, а именно намеренно скрываемая рентная информация, есть последствия в виде угрозы наказания и т. д. Умолчание, как правило, проявляется в нескольких речевых паттернах: • отказ от ведения любой коммуникации – опрашиваемое лицо отказывается от любой формы коммуникации, ведет ее через доверенных лиц и адвокатов, не выдавая вообще никакой информации. Для нас это не признак лжи, а показатель того, что человеку есть что скрывать; • «без комментариев» – любимый речевой паттерн политиков. Когда человек произносит подобные слова, отвечая на провокативный вопрос, он даже не понимает, что тем самым дает верификаторам понять, что скрываемая им информация находится в данной проверочной теме; • «я вам ничего не скажу» – это еще один забавный, с моей точки зрения, стереотип поведения лжеца. Когда опрашиваемое лицо произносит подобного рода высказывания, сразу становится понятным, что ему есть что скрывать. Верификатору нужно помнить, что, даже когда человек молчит, он все равно многое сообщает. Искажение – основная форма лжи. В искажении лжец не только не сообщает правдивой информации, но и взамен предоставляет ложную. А значит, искажение является более энергозатратным, следовательно, маркеры лжи, например признаки лжи по ВНС, становятся более яркими и очевидными. Общая структура речи лжеца при искажении С точки зрения детекции лжи нас интересует не столько содержание высказывания, сколько его структуризация опрашиваемым лицом. Исходя из анализа высказывания, мы можем сделать достаточно точный вывод о причастности или непричастности субъекта к расследуемому событию, поскольку свой поведенческий стереотип причастный и непричастный человек формируют по-разному, и это всегда проявляется в речи. Сознательному контролю эти стратегии без специальной подготовки не поддаются. Разнообразие видов поведенческой активности порождает разные типы установок, и естественно, что для эффективной реализации «плана выживания» человек будет использовать проверенные веками стереотипы. При правильно построенной опросной беседе непричастный человек испытывает интерес к ее процедуре, ассоциирует себя с местом совершения преступления, проявляет свойственные ему эмоции, переходит из состояния в состояние в зависимости от изменения контекста, настроен на долгосрочную перспективу, рассказывает о своих внутренних ощущениях и переживаниях. Причастный же человек в этих же условиях ведет себя иначе: находится в наблюдательной позиции, следит за действиями верификатора, диссоциирует себя не только от места преступления, но и от самого события преступления, ориентирован на настоящий момент, старается не рассказывать о своих внутренних переживаниях и ощущениях, постоянно пытается контролировать себя, свое поведение и речь. Попробую описать структуру речевых ответов, исходя из стратегий мышления. Структура речи причастного человека состоит из следующих психолингвистических стереотипов. • «Обобщение». В своей речи причастные лица используют так называемые кванторы всеобщности: «все», «всегда», «никто», «никогда». Стараются увеличить круг подозреваемых при ответах на вопросы о возможном участии их или кого-либо еще. • «Оправдание намерений преступника». В ответах, касающихся личности преступника, звучат оправдательные мотивы, проявляется тенденция извинения преступника. В отношении преступного действия не используются слова с негативной коннотацией. Кража превращается в случай, мошеннические действия – в обстоятельства и т. д. • «Изменение картины восприятия события». Причастное лицо старается представить совершенное событие в другой модели восприятия мира: «Давайте подумаем, зачем мне эта машина. Сколько я за нее получу? Да у меня зарплата больше!» Все эти речевые стереотипы объединяет одна поведенческая установка – извинить и понять преступника, поскольку он тоже человек. Смягчение негативных оценок личности и ситуации сопровождается постоянной диссоциацией себя от расследуемого события: «не знаю», «не видел», «не понимаю сути вопросов, ваших действий». • «Дистанцирование от личности человека». Лжец старается диссоциировать себя от личности того человека, которому нанес ущерб. Как правило, он использует местоимения, не называя жертву по имени: «тот человек», «та женщина», «начальник», «он», «она», «они». С большим трудом называет человека по имени. Структура речи непричастного человека иная. • Психолингвистический паттерн «детали». Непричастное лицо, если с ним правильно проводят беседу, охотно ассоциирует себя с местом происшествия, легко говорит о деталях, приводит версии, как правило, сужает круг подозреваемых, защищает своих друзей и близких. • Психолингвистический стереотип «осуждение личности преступника». В отношении события преступления и личности преступника использует жесткие формулировки: «кража», «убийство» и т. д. Не извиняет личность преступника, может в отношении его использовать негативно окрашенные и даже оскорбительные выражения. • Психолингвистический стереотип «ассоциированное описание своих чувств и эмоций». Непричастный легко описывает свои переживания по поводу случившегося, рассказывает, что думал и чувствовал, с кем из близких обсуждал. Может испытывать позитивные эмоции, не боится признавать за собой человеческие слабости. Речевые стереотипы в течение опросной беседы, как правило, не меняются, могут сопровождаться жестикуляцией, которая соответствует содержанию речи, дополняет ее. Оценка показаний производится в соответствии со структурой речевых ответов, исходя из их стратегий мышления. На основании объединенного анализа особенностей поведения лиц, причастных к правонарушению, и психолингвистических стереотипов были составлены критерии, по которым ответ исследуемого лица классифицируется как прямое или уклончивое информационное сообщение



Создан 27 янв 2017



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником